111-Тестовая страница-тест: различия между версиями
Maqivi (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
Maqivi (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
||
| Строка 7: | Строка 7: | ||
| в Коране = | | в Коране = | ||
| синонимы = | | синонимы = | ||
| см. также = [[толкование Корана на современном этапе|тафсир на современном этапе]], [[толкование Корана в XX веке|тафсир в XX веке]], [[литературно-публицистические толкования Корана|литературно-публицистические тафсиры]] [[Научные толкования Корана|научные | | см. также = [[толкование Корана на современном этапе|тафсир на современном этапе]], [[толкование Корана в XX веке|тафсир в XX веке]], [[Модернистские толкования Корана|модернистские тафсиры]], [[литературно-публицистические толкования Корана|литературно-публицистические тафсиры]], [[Научные толкования Корана|научные тафсиры]] | ||
}} | }} | ||
На рубеже XVIII—XIX веков [[ислам|мусульманская]] цивилизация переживала переломный момент в своей истории. [[Европа|Европейская]] колонизация, начавшаяся с периферии исламского мира, перекину­лась на культурные центры мусульманского Востока и обнажила глубокий кризис, поразивший практически все сферы жизнедеятельности мусульманской общины ([[умма|уммы]]). Мусульмане | На рубеже XVIII—XIX веков [[ислам|мусульманская]] цивилизация переживала переломный момент в своей истории. [[Европа|Европейская]] колонизация, начавшаяся с периферии исламского мира, перекину­лась на культурные центры мусульманского Востока и обнажила глубокий кризис, поразивший практически все сферы жизнедеятельности мусульманской общины ([[умма|уммы]]). Мусульмане ока­за­лись не способны противостоять [[война|военной]] экспансии Запада. Это был вызов традиционному укладу, который на протяжении многих веков поддерживался [[монарх]]ическими режимами и духо­вен­ст­вом. | ||
Для преодоления [[наука|научной]] и технологической отсталости мусульмане нуждались в реформирова­нии [[общество|общественных]] отношений, образовательной и [[экономика|экономической]] систем. Неизбежность перемен всё больше осознавалась мусульманскими интеллектуалами, которые были обеспокоены судьбой своих [[народ]]ов. Они выступали за пропаганду научных знаний, за изменение [[политика|политической]] | Для преодоления [[наука|научной]] и технологической отсталости мусульмане нуждались в реформирова­нии [[общество|общественных]] отношений, образовательной и [[экономика|экономической]] систем. Неизбежность перемен всё больше осознавалась мусульманскими интеллектуалами, которые были обеспокоены судьбой своих [[народ]]ов. Они выступали за пропаганду научных знаний, за изменение [[политика|политической]] фор­мы [[правление|правления]], за развитие новых отраслей промышленности. Оказавшись перед лицом соци­аль­ных и политических проблем, они искали пути выхода из кризиса не только в мусульманской традиции, но и в светских учениях. Вместе с тем осознание того, что [[Коран]] на протяжении многих веков оставался источником творческих сил и духовной энергии мусульман, побуждало их обратиться прежде всего к переосмыслению коранического учения.{{Превью}} | ||
== Джамаль ад-дин аль-Афгани == | == Джамаль ад-дин аль-Афгани == | ||
| Строка 31: | Строка 31: | ||
Одним из ближайших соратников Джамаль ад-Дина аль-Афгани был египетский общественно-религиозный деятель Мухаммад ‘Абдух, который примкнул к нему в [[Париж]]е и принял активное участие в издании еженедельника ''аль-‘Урва аль-вуска''. В 1888 году Мухаммад ‘Абдух вернулся на родину, где работал сначала [[суд]]ьёй (кади), потом — советником в Апелляционном суде, а в последние годы жизни — верховным муфтием Египта. Приступив к комментированию Корана с целью составления пособия для мусульманских [[медресе]], он использовал свой публицистический талант для обоснования [[история|исторической]] роли ислама в современную эпоху{{sfn|Кулиев|2010|name=К-317|с={{страница|hse|317}}}}. | Одним из ближайших соратников Джамаль ад-Дина аль-Афгани был египетский общественно-религиозный деятель Мухаммад ‘Абдух, который примкнул к нему в [[Париж]]е и принял активное участие в издании еженедельника ''аль-‘Урва аль-вуска''. В 1888 году Мухаммад ‘Абдух вернулся на родину, где работал сначала [[суд]]ьёй (кади), потом — советником в Апелляционном суде, а в последние годы жизни — верховным муфтием Египта. Приступив к комментированию Корана с целью составления пособия для мусульманских [[медресе]], он использовал свой публицистический талант для обоснования [[история|исторической]] роли ислама в современную эпоху{{sfn|Кулиев|2010|name=К-317|с={{страница|hse|317}}}}. | ||
На протяжении полувека тезисы, сформулированные ‘Абдухом, вдохновляли идеологов поли­ти­че­ского ислама, а стиль его комментариев лёг в основу нового направления в тафсире — ли­те­ра­турно-публицистического тафсира. Приблизительно в 1903 году он завершил работу над таф­си­ром коротких сур, вошедших в [[Джуз Амма|последний джуз]] Корана. Наряду с этим он успел напи­сать тол­ | На протяжении полувека тезисы, сформулированные ‘Абдухом, вдохновляли идеологов поли­ти­че­ского ислама, а стиль его комментариев лёг в основу нового направления в тафсире — ли­те­ра­турно-публицистического тафсира. Приблизительно в 1903 году он завершил работу над таф­си­ром коротких сур, вошедших в [[Джуз Амма|последний джуз]] Корана. Наряду с этим он успел напи­сать тол­ко­ва­ние первых сур Корана, дойдя до {{hqa8|name=126-го|4|124}} аята суры {{№|4}}<ref name="К-317" />. | ||
Отправная точка учения Мухаммада ‘Абдуха — прочтение Корана в свете современной исто­ри­че­ской и [[Социология|общественно]]-политической науки. Он был убеждён в том, что каждая эпоха в состоя­нии увидеть себя в зеркале Корана. В связи с этим он придавал большое значение [[размышление над Кораном|размышлению над аятами]]. [[Верующие]] не будут спрошены о том, что говорили о смыслах Корана другие люди, | Отправная точка учения Мухаммада ‘Абдуха — прочтение Корана в свете современной исто­ри­че­ской и [[Социология|общественно]]-политической науки. Он был убеждён в том, что каждая эпоха в состоя­нии увидеть себя в зеркале Корана. В связи с этим он придавал большое значение [[размышление над Кораном|размышлению над аятами]]. [[Верующие]] не будут спрошены о том, что говорили о смыслах Корана другие люди, по­ла­гал Мухаммад ‘Абдух, и поэтому они должны самостоятельно постигать его значения. Не же­лая попадать под влияние авторитетных экзегетов, он приступил к комментированию аятов без обращения к [[классические толкования Корана|классическим тафсирам]] и лишь изредка пользовался краткими комментариями из трактата [[Тафсир аль-Джалялейн]]<ref name="К-317" />. | ||
Важное место в его комментариях отводится вопросам идеологии и разъяснению смысла установления Божьих [[заповедь|заповедей]]. Его подход к [[шари‘ат]]у отличается свободомыслием, он осуждает [[таклид|слепое подражание]] какому-либо одному [[мазхаб]]у или религиозному авторитету. В ряде случаев он отвергает [[право]]вые положения, признаваемые всеми богословами без исключения, что является причиной критики в его адрес со стороны [[традиционализм|традиционалистов]] и последователей [[калам]]а<ref name="К-317" />. | Важное место в его комментариях отводится вопросам идеологии и разъяснению смысла установления Божьих [[заповедь|заповедей]]. Его подход к [[шари‘ат]]у отличается свободомыслием, он осуждает [[таклид|слепое подражание]] какому-либо одному [[мазхаб]]у или религиозному авторитету. В ряде случаев он отвергает [[право]]вые положения, признаваемые всеми богословами без исключения, что является причиной критики в его адрес со стороны [[традиционализм|традиционалистов]] и последователей [[калам]]а<ref name="К-317" />. | ||
| Строка 39: | Строка 39: | ||
Мухаммад ‘Абдух избегает ссылок на «[[предания израильтян]]» и комментирования неуточнённых выражений, редко обращается к разъ­яс­не­нию правовых норм и лингвистических особенностей текста. В то же время он задерживается на разъяснении [[риторика|риторических]] при­ё­мов в Коране, подчёркивает глубину и [[мудрость]] коранической мысли. Будучи поклонником западной философии и исламского [[мистицизм|мисти­ци­з­ма]], в своих комментариях он неоднократно обращается к проблеме [[психология|психологии]] и духовного развития личности. Отмечая неразрыв­ную связь между [[человек]]ом и [[общество]]м, он полагает, что подлинное [[благочестие]] обретает только тот, кто приносит [[польза|пользу]] окружа­ю­щим<ref name="К-317" />. | Мухаммад ‘Абдух избегает ссылок на «[[предания израильтян]]» и комментирования неуточнённых выражений, редко обращается к разъ­яс­не­нию правовых норм и лингвистических особенностей текста. В то же время он задерживается на разъяснении [[риторика|риторических]] при­ё­мов в Коране, подчёркивает глубину и [[мудрость]] коранической мысли. Будучи поклонником западной философии и исламского [[мистицизм|мисти­ци­з­ма]], в своих комментариях он неоднократно обращается к проблеме [[психология|психологии]] и духовного развития личности. Отмечая неразрыв­ную связь между [[человек]]ом и [[общество]]м, он полагает, что подлинное [[благочестие]] обретает только тот, кто приносит [[польза|пользу]] окружа­ю­щим<ref name="К-317" />. | ||
Последовательный сторонник [[рационализм]]а Мухаммад ‘Абдух высказывает смелые идеи, противоречащие устоявшимся религиозным представлениям. В частности, он рассматривает [[колдовство]] как разновидность шарлатанства и отрицает возможность его воздействия на психосоматическое состояние человека, хотя примеры такого воздействия описаны в Коране и в достоверных [[хадис]]ах. Он также скептически относится к мусульманским представлениям о мире [[ангел]]ов и [[джинн]]ов. Под ангелами он понимает природные силы, | Последовательный сторонник [[рационализм]]а Мухаммад ‘Абдух высказывает смелые идеи, противоречащие устоявшимся религиозным представлениям. В частности, он рассматривает [[колдовство]] как разновидность шарлатанства и отрицает возможность его воздействия на психосоматическое состояние человека, хотя примеры такого воздействия описаны в Коране и в достоверных [[хадис]]ах. Он также скептически относится к мусульманским представлениям о мире [[ангел]]ов и [[джинн]]ов. Под ангелами он понимает природные силы, ре­гу­лирующие различные процессы на [[Земля|Земле]] и в [[космос]]е. Развивая эту идею, он интерпретирует [[поклон]]ение ангелов [[Адам]]у {{ас}} как об­раз­ное указание на подчинение природных сил человеку, а отказ [[Иблис]]а от поклонения Адаму {{ас}} — как указание на то, что человек не [[власть|властен]] над силами [[зло|зла]]{{sfn|Кулиев|2010|name=К-318|с={{страница|hse|318}}}}. | ||
[[Файл:MohammedRachidRidaAvant1935.jpg|thumb|300px|<center>[[Мухаммад Рашид Рида]]</center>]] | [[Файл:MohammedRachidRidaAvant1935.jpg|thumb|300px|<center>[[Мухаммад Рашид Рида]]</center>]] | ||
| Строка 50: | Строка 50: | ||
Разделяя рационализм своего учителя, Рашид Рида интерпретирует многие коранические понятия в переносном смысле. Он не верит в существование мира ангелов и джиннов, а из всех [[чудеса|чудес]] [[пророк]]а [[Мухаммад]]а {{сас}} упомянутых в мусульманской традиции, признаёт только Священный [[Коран]]. К рационалистическому истолкованию он прибегает и при объяснении некоторых основ [[вера|веры]]. В частности, он разделяет суждения [[му‘тазилит]]ов и [[хариджит]]ов о том, что совершивший тяжкие [[грехи]], такие как [[ростовщичество]] или [[намерение|пред­на­ме­рен­ное]] [[убийство]], попадёт в [[ад]] [[вечность|навечно]], если только не принесёт [[покаяния]]<ref name="К-318" />. | Разделяя рационализм своего учителя, Рашид Рида интерпретирует многие коранические понятия в переносном смысле. Он не верит в существование мира ангелов и джиннов, а из всех [[чудеса|чудес]] [[пророк]]а [[Мухаммад]]а {{сас}} упомянутых в мусульманской традиции, признаёт только Священный [[Коран]]. К рационалистическому истолкованию он прибегает и при объяснении некоторых основ [[вера|веры]]. В частности, он разделяет суждения [[му‘тазилит]]ов и [[хариджит]]ов о том, что совершивший тяжкие [[грехи]], такие как [[ростовщичество]] или [[намерение|пред­на­ме­рен­ное]] [[убийство]], попадёт в [[ад]] [[вечность|навечно]], если только не принесёт [[покаяния]]<ref name="К-318" />. | ||
Вместе с тем отношение Рашида Риды к мусульманской традиции отличается от подхода его предшественника. Он гораздо чаще ссы­ла­ется на [[хадисы]] и асары, оценивает степень их достоверности и цитирует мнения авторитетных [[богослов]]ов (улемов). Больше внима­ния в его комментариях уделяется и разъяснению правовых норм шари‘ата, хотя суждения автора по некоторым вопросам разнятся с мнениями авторитетных имамов. Например, комментируя аят об очищении песком — [[тайаммум]]е {{hqa6|4|43}}, он высказывает жёсткую | Вместе с тем отношение Рашида Риды к мусульманской традиции отличается от подхода его предшественника. Он гораздо чаще ссы­ла­ется на [[хадисы]] и асары, оценивает степень их достоверности и цитирует мнения авторитетных [[богослов]]ов (улемов). Больше внима­ния в его комментариях уделяется и разъяснению правовых норм шари‘ата, хотя суждения автора по некоторым вопросам разнятся с мнениями авторитетных имамов. Например, комментируя аят об очищении песком — [[тайаммум]]е {{hqa6|4|43}}, он высказывает жёсткую кри­тику в адрес тех, кто не разрешает [[путник]]у очищаться [[песок|песком]] при наличии [[вода|воды]]. По его словам, шари‘ат облегчает путникам от­пра­в­ление религиозных [[обряд]]ов и позволяет им очищаться песком даже при наличии воды, хотя это мнение противоречит четырём тра­ди­ци­онным мазхабам<ref name="К-318" />. | ||
Суровую позицию Рашид Рида занимает и по отношению к комментаторам, которые ссылаются на слабые хадисы и на «предания из­ра­ильтян». Однако сам автор не всегда последователен в этом вопросе и при комментировании рассказов о пророках нередко цитиру­ет [[Таурат|вет­хо­заветные тексты]], объясняя ими неочевидные фрагменты в Коране{{sfn|Кулиев|2010|name=К-319|с={{страница|hse|319}}}}. | Суровую позицию Рашид Рида занимает и по отношению к комментаторам, которые ссылаются на слабые хадисы и на «предания из­ра­ильтян». Однако сам автор не всегда последователен в этом вопросе и при комментировании рассказов о пророках нередко цитиру­ет [[Таурат|вет­хо­заветные тексты]], объясняя ими неочевидные фрагменты в Коране{{sfn|Кулиев|2010|name=К-319|с={{страница|hse|319}}}}. | ||
| Строка 62: | Строка 62: | ||
Стремясь сделать свой комментарий доступным для широкой аудитории, аль-Мараги не уделяет внимания разъяснению [[синтаксис|синтакси­че­с­ких]] и [[морфология|морфологических]] особенностей текста, не углубляется в разногласия между традиционалистами и последователями калама, но подробно останавливается на рассмотрении актуальных вопросов вероучения и права. Он доказывает, что Коран никогда не становился между человеком и научным прогрессом и что коранические истины не противоречат научным открытиям, сделанным в последние десятилетия. Он обращается к языку современной науки для доказательства отдельных положений веры, таких как [[воскрешение]] после [[смерти]]. Несмотря на это, в целом аль-Мараги не одобряет попытки некоторых комментаторов связать тафсир Корана с современными научными теориями<ref name="К-319" />. | Стремясь сделать свой комментарий доступным для широкой аудитории, аль-Мараги не уделяет внимания разъяснению [[синтаксис|синтакси­че­с­ких]] и [[морфология|морфологических]] особенностей текста, не углубляется в разногласия между традиционалистами и последователями калама, но подробно останавливается на рассмотрении актуальных вопросов вероучения и права. Он доказывает, что Коран никогда не становился между человеком и научным прогрессом и что коранические истины не противоречат научным открытиям, сделанным в последние десятилетия. Он обращается к языку современной науки для доказательства отдельных положений веры, таких как [[воскрешение]] после [[смерти]]. Несмотря на это, в целом аль-Мараги не одобряет попытки некоторых комментаторов связать тафсир Корана с современными научными теориями<ref name="К-319" />. | ||
Как и другие представители мусульманского реформаторства, аль-Мараги — сторонник рационалистического истолкования многих ко­ранических текстов, в том числе рассказов о пророках. Он не признаёт истинность мира ангелов и джиннов, по-своему интер­пре­ти­рует историю о сотворении [[Хавва|Хаввы]] из ребра Адама {{ас}} и т. п. Вместе с тем, в отличие от других реформаторов, он не избегает обращения к классическим тафсирам и ссылок на своих предшественников. Напротив, создаётся впечатление, что аль-Мараги тщательно изучал труды авторитетных комментаторов и выбирал из них то, что принимал его [[разум]] и что ложилось ему на [[сердце]]. Он никогда не | Как и другие представители мусульманского реформаторства, аль-Мараги — сторонник рационалистического истолкования многих ко­ранических текстов, в том числе рассказов о пророках. Он не признаёт истинность мира ангелов и джиннов, по-своему интер­пре­ти­рует историю о сотворении [[Хавва|Хаввы]] из ребра Адама {{ас}} и т. п. Вместе с тем, в отличие от других реформаторов, он не избегает обращения к классическим тафсирам и ссылок на своих предшественников. Напротив, создаётся впечатление, что аль-Мараги тщательно изучал труды авторитетных комментаторов и выбирал из них то, что принимал его [[разум]] и что ложилось ему на [[сердце]]. Он никогда не го­во­рил, что приступал к истолкованию аятов без предварительного обращения к трудам других улемов, и не претендовал на открытие но­во­го смысла в Коране<ref name="К-319" />. | ||
== Амин аль-Хули == | == Амин аль-Хули == | ||
{{также|Амин аль-Хули}} | {{также|Амин аль-Хули}} | ||
Значительный вклад в развитие методологии современного тафсира внёс египетский реформатор Амин аль-Хули (ум. 1966). Вслед за Мухаммадом ‘Абдухом он рассматривает Коран как величайший памятник арабской литературы, сыгравший большую роль в со­хра­не­нии и развитии [[арабский язык|арабского языка]]. В своей книге ''Мана̄хидж ат-тадждид фи-н-наxв ва-ль-баляга ва-т-тафсир'' («Обновленче­с­кие | Значительный вклад в развитие методологии современного тафсира внёс египетский реформатор Амин аль-Хули (ум. 1966). Вслед за Мухаммадом ‘Абдухом он рассматривает Коран как величайший памятник арабской литературы, сыгравший большую роль в со­хра­не­нии и развитии [[арабский язык|арабского языка]]. В своей книге ''Мана̄хидж ат-тадждид фи-н-наxв ва-ль-баляга ва-т-тафсир'' («Обновленче­с­кие ме­то­ды в синтаксисе, риторике и тафсире») он подчёркивает, что кораническое послание адресовано не только к [[мусульмане|мусульманам]], но ко все­му [[человек|человечеству]], которое нуждается в [[справедливость|справедливом]] [[руководство|руководстве]]{{sfn|Кулиев|2010|name=К-320|с={{страница|hse|320}}}}. | ||
Аль-Хули призывает к отказу от предубеждений, которые объявляют веру в истинность [[ислам]]а обязательным условием для изучения Корана. По его мнению, истинный смысл аятов может открыться любому беспристрастному исследователю, если тот изучает священ­ный текст в историко-культурном и проблемно-тематическом аспектах. Историко-культурный аспект предполагает ознакомление с материальной и духовной средой, в которой происходило ниспослание Корана и вне которой трудно выделить его идейно- | Аль-Хули призывает к отказу от предубеждений, которые объявляют веру в истинность [[ислам]]а обязательным условием для изучения Корана. По его мнению, истинный смысл аятов может открыться любому беспристрастному исследователю, если тот изучает священ­ный текст в историко-культурном и проблемно-тематическом аспектах. Историко-культурный аспект предполагает ознакомление с материальной и духовной средой, в которой происходило ниспослание Корана и вне которой трудно выделить его идейно-[[эмоции|эмоци­о­на­ль­ное]] содержание. Проблемно-тематический подход к сакральному тексту подразумевает видение тематического единства в кора­ни­че­с­ких историях, [[притча]]х, заповедях и т. д.<ref name="К-320" /> | ||
Разрывая с идеалистическим видением истины вне исторического процесса, Амин аль-Хули расширяет сферу знаний, на которые должен опираться комментатор при изучении Корана. В своей работе ''Мин хадй аль-Kур’а̄н'' («Кораническое руководство») он излагает принципы [[современное толкование Корана|современного тафсира]], который сам автор называет «риторическим комментарием» (''тафсир байа̄ни''). По его мнению, если средневековые представления об [[Неподражаемость Корана|и‘джа̄зе]] были основаны на классическом понимании риторики, то сегодня [[язык Корана]] следует изу­чать в свете достижений литературного критицизма, современной [[психология|психологии]] и [[эстетика|эстетики]]<ref name="К-320" />. | Разрывая с идеалистическим видением истины вне исторического процесса, Амин аль-Хули расширяет сферу знаний, на которые должен опираться комментатор при изучении Корана. В своей работе ''Мин хадй аль-Kур’а̄н'' («Кораническое руководство») он излагает принципы [[современное толкование Корана|современного тафсира]], который сам автор называет «риторическим комментарием» (''тафсир байа̄ни''). По его мнению, если средневековые представления об [[Неподражаемость Корана|и‘джа̄зе]] были основаны на классическом понимании риторики, то сегодня [[язык Корана]] следует изу­чать в свете достижений литературного критицизма, современной [[психология|психологии]] и [[эстетика|эстетики]]<ref name="К-320" />. | ||
Версия от 07:44, 11 декабря 2019
| Литературно-публицистические толкования Корана |
| по-арабски: التفسير الادبي للقران الكريم |
| теги: - |
| см. также: тафсир на современном этапе, тафсир в XX веке, модернистские тафсиры, литературно-публицистические тафсиры, научные тафсиры |
На рубеже XVIII—XIX веков мусульманская цивилизация переживала переломный момент в своей истории. Европейская колонизация, начавшаяся с периферии исламского мира, перекинулась на культурные центры мусульманского Востока и обнажила глубокий кризис, поразивший практически все сферы жизнедеятельности мусульманской общины (уммы). Мусульмане оказались не способны противостоять военной экспансии Запада. Это был вызов традиционному укладу, который на протяжении многих веков поддерживался монархическими режимами и духовенством.
Для преодоления научной и технологической отсталости мусульмане нуждались в реформировании общественных отношений, образовательной и экономической систем. Неизбежность перемен всё больше осознавалась мусульманскими интеллектуалами, которые были обеспокоены судьбой своих народов. Они выступали за пропаганду научных знаний, за изменение политической формы правления, за развитие новых отраслей промышленности. Оказавшись перед лицом социальных и политических проблем, они искали пути выхода из кризиса не только в мусульманской традиции, но и в светских учениях. Вместе с тем осознание того, что Коран на протяжении многих веков оставался источником творческих сил и духовной энергии мусульман, побуждало их обратиться прежде всего к переосмыслению коранического учения.
Джамаль ад-дин аль-Афгани
Подробнее: Джамаль ад-дин аль-Афгани
Вдохновителем реформаторского движения в исламе считается Джамаль ад-дин аль-Афгани (ум. 1897). Последние три десятилетия своей жизни он провёл за границей, призывая к политическому объединению мусульманских народов в борьбе против колониальных держав. Религиозно-философские взгляды аль-Афгани изложены в цикле из семнадцати статей, опубликованных в еженедельнике аль-‘Урва аль-вуска («Прочнейшая рукоять»). Несмотря на политический характер этих публикаций, в них особо подчёркивается необходимость истолкования Корана как «единственного верного руководства» и донесения его смысла до человеческих сердец[1].
Аль-Афгани упрекает средневековых богословов за то, что они уделяли повышенное внимание лингвистическим и правовым аспектам Корана, не придавая должного значения социальным и этическим вопросам. По его мнению, средневековые тафсиры оторваны от реальности и не помогают читателю понять естественные законы развития общества и его ответственность за восстановление на Земле справедливости и порядка[1].
Согласно его представлениям, комментатор не должен упражняться в грамматическом и лингвистическом разборе текста на примере аятов из Корана, но должен очищать умы людей от ошибочных представлений и помогать им встать на путь духовного и интеллектуального развития. В своих статьях и выступлениях аль-Афгани часто комментирует аяты Корана, разъясняет законы общественного развития, связывает их с судьбой мусульманской уммы и подчёркивает разницу между кораническим идеалом и между состоянием мусульманских народов[1].
Идеи аль-Афгани нашли понимание среди мусульманской интеллигенции, но встретили сопротивление как со стороны правящих кругов, опасавшихся его идей о построении парламентской монархии, так и со стороны традиционалистов. Последние обвинили его в отступлении от убеждений четырёх суннитских мазхабов и в сомнительных связях с масонами[1].
Несмотря на это, учение аль-Афгани оказало положительное влияние на развитие арабской религиозно-философской и общественной мысли. Его видение современного тафсира было развито мусульманскими реформаторами Мухаммадом ‘Абдухом (Абдо) (ум. 1905) и Мухаммадом Рашидом Ридой (ум. 1935) в Египте, ‘Абд аль-Хамидом ибн Бадисом (ум. 1940) — в Алжире, Мухаммадом ат-Тахиром ибн ‘Ашуром (ум. 1973) — в Тунисе и т. д.[1]
Мухаммад ‘Абдух
Подробнее: Мухаммад ‘Абдух
Одним из ближайших соратников Джамаль ад-Дина аль-Афгани был египетский общественно-религиозный деятель Мухаммад ‘Абдух, который примкнул к нему в Париже и принял активное участие в издании еженедельника аль-‘Урва аль-вуска. В 1888 году Мухаммад ‘Абдух вернулся на родину, где работал сначала судьёй (кади), потом — советником в Апелляционном суде, а в последние годы жизни — верховным муфтием Египта. Приступив к комментированию Корана с целью составления пособия для мусульманских медресе, он использовал свой публицистический талант для обоснования исторической роли ислама в современную эпоху[2].
На протяжении полувека тезисы, сформулированные ‘Абдухом, вдохновляли идеологов политического ислама, а стиль его комментариев лёг в основу нового направления в тафсире — литературно-публицистического тафсира. Приблизительно в 1903 году он завершил работу над тафсиром коротких сур, вошедших в последний джуз Корана. Наряду с этим он успел написать толкование первых сур Корана, дойдя до 126-го аята суры ан-Ниса̄’ (4, «Женщины»)[2].
Отправная точка учения Мухаммада ‘Абдуха — прочтение Корана в свете современной исторической и общественно-политической науки. Он был убеждён в том, что каждая эпоха в состоянии увидеть себя в зеркале Корана. В связи с этим он придавал большое значение размышлению над аятами. Верующие не будут спрошены о том, что говорили о смыслах Корана другие люди, полагал Мухаммад ‘Абдух, и поэтому они должны самостоятельно постигать его значения. Не желая попадать под влияние авторитетных экзегетов, он приступил к комментированию аятов без обращения к классическим тафсирам и лишь изредка пользовался краткими комментариями из трактата Тафсир аль-Джалялейн[2].
Важное место в его комментариях отводится вопросам идеологии и разъяснению смысла установления Божьих заповедей. Его подход к шари‘ату отличается свободомыслием, он осуждает слепое подражание какому-либо одному мазхабу или религиозному авторитету. В ряде случаев он отвергает правовые положения, признаваемые всеми богословами без исключения, что является причиной критики в его адрес со стороны традиционалистов и последователей калама[2].
Мухаммад ‘Абдух избегает ссылок на «предания израильтян» и комментирования неуточнённых выражений, редко обращается к разъяснению правовых норм и лингвистических особенностей текста. В то же время он задерживается на разъяснении риторических приёмов в Коране, подчёркивает глубину и мудрость коранической мысли. Будучи поклонником западной философии и исламского мистицизма, в своих комментариях он неоднократно обращается к проблеме психологии и духовного развития личности. Отмечая неразрывную связь между человеком и обществом, он полагает, что подлинное благочестие обретает только тот, кто приносит пользу окружающим[2].
Последовательный сторонник рационализма Мухаммад ‘Абдух высказывает смелые идеи, противоречащие устоявшимся религиозным представлениям. В частности, он рассматривает колдовство как разновидность шарлатанства и отрицает возможность его воздействия на психосоматическое состояние человека, хотя примеры такого воздействия описаны в Коране и в достоверных хадисах. Он также скептически относится к мусульманским представлениям о мире ангелов и джиннов. Под ангелами он понимает природные силы, регулирующие различные процессы на Земле и в космосе. Развивая эту идею, он интерпретирует поклонение ангелов Адаму 
как образное указание на подчинение природных сил человеку, а отказ Иблиса от поклонения Адаму — как указание на то, что человек не властен над силами зла[3].
Мухаммад Рашид Рида
Подробнее: Мухаммад Рашид Рида
Большой вклад в развитие идей Мухаммада ‘Абдуха внёс его соратник Мухаммад Рашид Рида. Он родился в Багдаде и вырос в ливанском городе Триполи, получил религиозное образование и с детства проявлял большой интерес к арабской литературе. В 1898 году он переехал в Египет, чтобы присоединиться к Мухаммаду ‘Абдуху, чьи реформаторские взгляды оказали большое влияние на его мировоззрение. Именно он готовил к печати комментарии своего учителя, публиковавшиеся в журнале Мана̄р, а после его смерти самостоятельно продолжил работу над толкованием Корана. Написанный им тафсир опубликован в 12 томах и обрывается на 53-м аяте суры Йӯсуф (12, «Иосиф»). Позднее шейх Мухаммад Бахджат аль-Байтар завершил комментарий к этой суре и опубликовал его отдельной книгой под авторством Мухаммада Рашида Риды[3].
По своей методологии тафсир Рашида Риды имеет много общего с комментариями Мухаммада ‘Абдуха. Его главная цель — разъяснить смысл аятов и их значение для современного человека, развеять сомнения относительно превосходства шари‘ата и ответить на обвинения ориенталистов в адрес Корана. Извлекая законы исторического развития из коранических историй и назиданий, он анализирует причины «болезней», поразивших мусульманские общества, и намечает способы их излечения[3].
Разделяя рационализм своего учителя, Рашид Рида интерпретирует многие коранические понятия в переносном смысле. Он не верит в существование мира ангелов и джиннов, а из всех чудес пророка Мухаммада ﷺ упомянутых в мусульманской традиции, признаёт только Священный Коран. К рационалистическому истолкованию он прибегает и при объяснении некоторых основ веры. В частности, он разделяет суждения му‘тазилитов и хариджитов о том, что совершивший тяжкие грехи, такие как ростовщичество или преднамеренное убийство, попадёт в ад навечно, если только не принесёт покаяния[3].
Вместе с тем отношение Рашида Риды к мусульманской традиции отличается от подхода его предшественника. Он гораздо чаще ссылается на хадисы и асары, оценивает степень их достоверности и цитирует мнения авторитетных богословов (улемов). Больше внимания в его комментариях уделяется и разъяснению правовых норм шари‘ата, хотя суждения автора по некоторым вопросам разнятся с мнениями авторитетных имамов. Например, комментируя аят об очищении песком — тайаммуме [4:43], он высказывает жёсткую критику в адрес тех, кто не разрешает путнику очищаться песком при наличии воды. По его словам, шари‘ат облегчает путникам отправление религиозных обрядов и позволяет им очищаться песком даже при наличии воды, хотя это мнение противоречит четырём традиционным мазхабам[3].
Суровую позицию Рашид Рида занимает и по отношению к комментаторам, которые ссылаются на слабые хадисы и на «предания израильтян». Однако сам автор не всегда последователен в этом вопросе и при комментировании рассказов о пророках нередко цитирует ветхозаветные тексты, объясняя ими неочевидные фрагменты в Коране[4].
Ахмад ибн Мустафа аль-Мараги
Подробнее: Ахмад ибн Мустафа аль-Мараги
Ярким образцом литературно-публицистического тафсира является многотомный труд египетского шейха Ахмада ибн Мустафы аль-Мараги (ум. 1952). Он был родным братом шейха Университета аль-Азхар Мухаммада аль-Мараги (ум. 1945), одного из символов реформаторского движения первой половины прошлого века. Как и его брат, он был учеником и последователем Мухаммада ‘Абдуха и доносил обновленческие взгляды до самых широких слоёв арабо-мусульманского сообщества[4].
Тафсир аль-Мара̄ги написан простым и выразительным языком и содержит глубокий анализ коранического текста, разбитого на смысловые блоки. Истолкование общего смысла каждого фрагмента автор дополняет разъяснением значений лексических единиц и причин ниспослания. Он заостряет внимание на коранических назиданиях и не упускает случая дать практический совет, разъясняет цели шари‘ата и причины установления заповедей[4].
Стремясь сделать свой комментарий доступным для широкой аудитории, аль-Мараги не уделяет внимания разъяснению синтаксических и морфологических особенностей текста, не углубляется в разногласия между традиционалистами и последователями калама, но подробно останавливается на рассмотрении актуальных вопросов вероучения и права. Он доказывает, что Коран никогда не становился между человеком и научным прогрессом и что коранические истины не противоречат научным открытиям, сделанным в последние десятилетия. Он обращается к языку современной науки для доказательства отдельных положений веры, таких как воскрешение после смерти. Несмотря на это, в целом аль-Мараги не одобряет попытки некоторых комментаторов связать тафсир Корана с современными научными теориями[4].
Как и другие представители мусульманского реформаторства, аль-Мараги — сторонник рационалистического истолкования многих коранических текстов, в том числе рассказов о пророках. Он не признаёт истинность мира ангелов и джиннов, по-своему интерпретирует историю о сотворении Хаввы из ребра Адама и т. п. Вместе с тем, в отличие от других реформаторов, он не избегает обращения к классическим тафсирам и ссылок на своих предшественников. Напротив, создаётся впечатление, что аль-Мараги тщательно изучал труды авторитетных комментаторов и выбирал из них то, что принимал его разум и что ложилось ему на сердце. Он никогда не говорил, что приступал к истолкованию аятов без предварительного обращения к трудам других улемов, и не претендовал на открытие нового смысла в Коране[4].
Амин аль-Хули
Подробнее: Амин аль-Хули
Значительный вклад в развитие методологии современного тафсира внёс египетский реформатор Амин аль-Хули (ум. 1966). Вслед за Мухаммадом ‘Абдухом он рассматривает Коран как величайший памятник арабской литературы, сыгравший большую роль в сохранении и развитии арабского языка. В своей книге Мана̄хидж ат-тадждид фи-н-наxв ва-ль-баляга ва-т-тафсир («Обновленческие методы в синтаксисе, риторике и тафсире») он подчёркивает, что кораническое послание адресовано не только к мусульманам, но ко всему человечеству, которое нуждается в справедливом руководстве[5].
Аль-Хули призывает к отказу от предубеждений, которые объявляют веру в истинность ислама обязательным условием для изучения Корана. По его мнению, истинный смысл аятов может открыться любому беспристрастному исследователю, если тот изучает священный текст в историко-культурном и проблемно-тематическом аспектах. Историко-культурный аспект предполагает ознакомление с материальной и духовной средой, в которой происходило ниспослание Корана и вне которой трудно выделить его идейно-эмоциональное содержание. Проблемно-тематический подход к сакральному тексту подразумевает видение тематического единства в коранических историях, притчах, заповедях и т. д.[5]
Разрывая с идеалистическим видением истины вне исторического процесса, Амин аль-Хули расширяет сферу знаний, на которые должен опираться комментатор при изучении Корана. В своей работе Мин хадй аль-Kур’а̄н («Кораническое руководство») он излагает принципы современного тафсира, который сам автор называет «риторическим комментарием» (тафсир байа̄ни). По его мнению, если средневековые представления об и‘джа̄зе были основаны на классическом понимании риторики, то сегодня язык Корана следует изучать в свете достижений литературного критицизма, современной психологии и эстетики[5].
Заключение
Таким образом, в минувшее столетие к публицистическому жанру обращались многие комментаторы Корана, стремившиеся связать содержание Откровения с проблемами современности и адаптировать религиозно-правовые нормы шари‘ата к меняющимся условиям. Их труды сыграли важную роль в развитии религиозного сознания мусульманских народов. Благодаря им тафсир Корана стал не только источником религиозного мировоззрения, права и морали, но и средством интеллектуального воспитания личности. Прикладной характер таких комментариев обычно достигается за счёт их политического подтекста, понимание которого необходимо для оценки современных политических процессов в исламском мире[5].
Примечания
Литература
- Использованная литература
- Э.Р. Кулиев, Литературно-публицистические тафсиры // Корановедение: Учебное пособие. — М. : Изд-во МИУ, 2010. — С. 315-320. (рус.; сотр.)
- Дополнительная литература
- Wielandt, Rotraud, Exegesis of the Qurʾān: Early Modern and Contemporary // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2002. — Vol. II (E—I). — P. 124-142. (англ.)
Информация о статье
- Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
- Библиографическая ссылка: 111-Тестовая страница-тест [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2026 г.
- URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Tafsir-adabiyy
- Дата первой публикации:
Сотрудничество
Академия Корана приглашает к сотрудничеству авторов статей, редакторов, переводчиков, волонтёров и т. д. Об условиях сотрудничества и других интересующих Вас вопросах можете спросить в нашем Телеграм-аккаунте.
 Авторы этой статьи — участники проекта Академии Корана. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи.
Ссылки: 🔎 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде Мета-теги: / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}} |